Вы находитесь здесь: Главная > Россия > Эта нота действительно

Эта нота действительно

Эта нота действительно была послана севастопольским центральным управлением. Кривошеин любезно попросил меня ее отредактировать, что я и сделал, хотя официальным юрисконсультом в Севастополе был М. И. Догель. Последний нисколько не был в обиде, наоборот, рассыпался в комплиментах в мой адрес и просил моего совета в целом ряде текущих дел. Я же просил продвинуть дело с «Артемидой». Мне удалось только добиться того, чтобы в отделе торгового мореплавания Министерства торговли и промышленности мне показали резолюцию министра, предписывающую «поступить согласно английскому постановлению в третейском суде». Таким образом, наша позиция была санкционирована вранге-левским правительством.

На этом же совещании — Кривошеина, Маклакова и Струве со мною — я впервые был свидетелем жестокого обращения с М. В. Бернацким. Когда совещание уже закончилось и мы стояли, разговаривая и прощаясь, дежурный курьер доложил, что пришел Бернацкий. Кривошеин, только что назначивший начальником управления по делам печати профессора Г. В. Вернадского, сына академика-геолога В. И. Вернадского, переспросил: «Наверное, Вернадский? Я его жду». Курьер пришел с карточкой Бернацкого. Тогда его впустили, и Кривошеин еще минут десять разговаривал со Струве, не обращая никакого внимания на Бернацкого. Последний, поздоровавшись со мной и Маклаковым, ожидал окончания этого разговора, покраснев от смущения.

Нетрудно было видеть, что он не преувеличивал, говоря мне, что Кривошеин обращается с ним как с лакеем. Удивительно было то, что Бернацкий позволил поставить себя в такое положение. Пригрози он уходом, Кривошеин ни за что не выпустил бы его из врангелевского правительства ввиду необходимости поддерживать преемственность в финансовых вопросах. За время, прошедшее после моего первого приезда, т. е. за два месяца — с июля по конец сентября, положение Бернацкого в правительстве не только не улучшилось, а ухудшилось до крайности.

Комментарии закрыты.