Вы находитесь здесь: Главная > Без рубрики > Гучков не пожелал

Гучков не пожелал

Гучков не пожелал более подробно говорить о международных делах, но и эти слова звучали диссонансом мнениям военных кругов, которые были твердо убеждены, что признанием Врангеля французы приняли на себя какие-то обязательства по защите врангелевского дела и его армии. Не могу сказать, чтобы Гучков, с которым я встречался не только в каюте, чувствовал себя в своей тарелке. Он почти скрывался, понимая, что его миссия — поливать холодным душем франкофильство и антантофильство Врангелевских кругов — носит весьма рискованный характер.

Несомненно, что признание Врангеля пробудило в среде военных симпатии к Франции и даже внушило им ничем не оправданные иллюзии насчет будущего. С психологической точки зрения момент был неблагоприятен для германофильской пропаганды, что, конечно же, было целью Гучкова. С другой стороны, именно Гучков был для этого неподходящей фигурой. При безусловно правых реставрационно-монархических настроениях врангелевского окружения бывший военный министр Временного правительства был фигурой одиозной по двум причинам. Первая — то, что он и Шульгин в свое время привезли историческое отречение Николая II за себя и за сына, которое не дало возможности осуществиться мечтам о регентстве и расторгло связь России с Романовыми. Вторая причина — неудачное министерствование Гучкова при Временном правительстве; как бы там ни было — и все военные это знали,— Керенский только продолжил дело разрушения армии, начатое Гучковым. Я уж не говорю о том, что с именем Гучкова были неразрывно связаны воспоминания о первых месяцах Февральской революции, а именно в эти первые месяцы психологически удар был острее, чем в последующие, хотя Гучков был умереннее Керенского.

Не удивительно, что Гучков не желал показываться и афишировать свое пребывание на пароходе, переполненном самыми отборными монархистами из среды военных. Удивительно другое — то, что политическое чутье не подсказало ему всю бесполезность его миссии.

Комментарии закрыты.