Вы находитесь здесь: Главная > Россия > И надежды и опасения

И надежды и опасения

И надежды и опасения — все смешалось. Над толпой колыхались хоругви, портреты царя, увитые трехцветными ленточками…

В толпе говорили, что «сам Гапон» здесь, в помещении «собрания».

Я решил пробираться к центру города. У Нарвских ворот стояли солдаты. Я сказал, что живу неподалеку отсюда, и меня пропустили.

У Триумфальных ворот меня остановила полицейская застава. «Не велено пущать», — твердил городовой, которого я пытался убедить, что живу рядом, за Триумфальными воротами. Подошла конка, и я, улучив минутку, когда городовой отвернулся, вскочил в вагон.

Конка довезла меня до Калинкина моста, что на Фонтанке. Здесь всех пассажиров высадили. Мне хотелось пробраться к Зимнему дворцу. Двинулся было по Офицерской улице (ныне улица Декабристов) — застава, пошел по Английской набережной — тоже застава. Казалось, город захвачен неприятельскими войсками.

Перейдя у Франко-русского завода по льду через Неву, я вышел на Васильевский остров. Здесь, на 6-й линии, жила моя невеста. Она присоединилась ко мне, и мы направились к Зимнему дворцу.

Но далеко мы не ушли. На Малом проспекте скопилась огромная толпа. Это была одна из колонн гапоновской демонстрации, которую не пустили к Зимнему. Уже было известно, что в разных пунктах города полиция и солдаты стреляли по демонстрантам. Расходиться народ не хотел. Издали мы увидели, что какой-то человек в зимней меховой шапке взобрался на фонарь и, размахивая одной рукой, начал о чем-то говорить. Это продолжалось не больше минуты. Вдруг он как-то странно сполз с фонаря на плечи и руки стоявших внизу. Выстрел был только один — издалека, с противоположного конца Малого проспекта. Толпа заколыхалась, грозно зашумела. Тут выделились чьи-то сильные молодые голоса:

— Ребята, вали столбы!

Комментарии закрыты.