Вы находитесь здесь: Главная > Россия > когда мы говорили

когда мы говорили

Поэтому теперь, когда мы говорили, что рабочий класс должен организоваться и вооружиться для свержения царской власти, к нам прислушивались, нам сочувствовали даже те, кто раньше был готов забросать нас камнями.

В цехах Путиловского завода эти новые настроения проявлялись весьма сильно. Ко мне подходили рабочие, говорили:

— Слушай, ребята рассказывают, ты в каком-то обществе состоишь… Может, запишешь?..

Почва для революционной агитации была самая благоприятная. Забастовки и демонстрации проходили теперь под лозунгами политической борьбы.

После 9 января достаточно было крикнуть: «Выходи, забастовка!» — и все без исключения бросали работу.

Особый характер имела забастовка 1 мая 1905 года.

Утром в этот день в цехах были митинги. У нас, в лафетно-снарядной мастерской, выступал товарищ, которого я никогда раньше не видел, — должно быть, присланный Петербургским комитетом агитатор.

После митингов вся многотысячная рабочая масса двинулась к выходам из завода. Шли с песнями, дружно.

Днем была назначена маевка. О ней знали только члены партии и надежные рабочие.

Мы собирались по одному, по два. Местом сбора была небольшая роща, недалеко от постоялого двора, именовавшегося Красным кабачком. На берегу канавы стоял парень с удочкой. К нему подходили, спрашивали: «Ну как, клюет рыбка?» Это был пароль. «Нет пока, но будет клевать», — отвечал парень и показывал, в какую сторону идти. Еще несколько пикетчиков охраняло рощу со всех сторон.

На маевку собралось человек триста. Собрание уже подходило к концу, когда послышался тревожный крик: «Казаки!» Мы, как было заранее условлено, разошлись в разные стороны. Казаков я не видел.

Только придя домой, я понял, чем была вызвана тревога. Здесь у меня оказался гость — знакомый молодой рабочий, живший за Московской заставой.

Комментарии закрыты.