Вы находитесь здесь: Главная > Россия > Перечисляю их согласно

Перечисляю их согласно

Перечисляю их согласно составленной тогда записи: 1) Нератов, 2) Татищев, 3) Чарыков, 4) Тухолка, 5) Смирнов, 6) Некрасов, 7) Михайловский, 8) Вейс, 9) князь Гагарин, 10) Якимов, 11) Акимович, 12) Олесницкий, 13) Бардашевский, 14) Крупенский, 15) Рогальский, 16) Извольский, 17) Веневитинов, 18) Карасев, 19) Гаджемуков, 20) Шапшал, 21) Алешин, 22) Кессель, 23) Гофман, 24) Юршевский, 25) Савицкий, 26) Делекторский, 27) Бутенко, 28) Догель, 29) Остроухов, 30) Ону, 31) Елчанинов, 32) Д. Беляев. Это все, кто был тогда в Константинополе, т. е. состав нашего посольства плюс чиновники, эвакуировавшиеся из Крыма и жившие тогда на берегах Босфора.

По дороге в Париж, в Венеции, подъезжая к венецианскому вокзалу, я увидел значительную группу лиц, нарядно одетых, с букетами в руках. Это была греческая колония в Венеции, которая ожидала прибытия поезда с греческим королем Константином, возвращавшимся из Швейцарии на родину по зову своего народа (плебисцит дал монархическое большинство). Греческая идиллия, однако, нисколько не походила на русскую крымскую драму и не могла служить никакой аналогией.

Особенно остро почувствовал я это при встрече 15 декабря в парижском посольстве с П. Б. Струве. Мы пошли с ним обедать в ресторан «Почетный легион», находившийся недалеко от посольства, и Струве все допытывался, как могла произойти эвакуация, о приготовлениях к которой он, министр иностранных дел, и не подозревал. Что я мог ему сказать? Мог ли я ответить, что он сам должен знать, почему все произошло? Именно его политика в польском вопросе вызвала эвакуацию, а произошла ли она с ведома или без ведома Струве, Кривошеина и прочих штатских министров — какое это имеет значение?

Мы просидели до глубокого вечера, и когда я после рассказов, которые мне потом пришлось столько раз повторять самым влиятельным русским деятелям в Париже, желавшим, конечно, знать о последних минутах врангелевского правительства, спросил Струве, что он думает делать, он ответил, протягивая газету Густава Эрве «La Victoire»: «Вот моя программа». В этой газете Эрве доказывал необходимость примирения Франции.

Комментарии закрыты.