Вы находитесь здесь: Главная > Россия > Шванвич

Шванвич

Шванвич поставил под приговором дату: «Марта 3 дня 1774 года».

За Лысова вступился Шигаев:

— Пощади, пресветлейший, державный государь. Казак ведь он наш добрый, спьяну наговорил, теперь сам кается.

— Нет, не будет ныне по-вашему! — твердо сказал Пугачев. — Нельзя простой народ забижать. Грабительства безвинных людей я не терплю. Объявить казнь всенародно.

— Государь, войско заропщет.

Емельян не простил, но, подумав, приказал привести полковника. Пил с ним, пока над заснеженной Бердой не опустилась ночь. Потом на шею огрузшего Митьки накинули петлю, вывели во двор и задушили. Он умер, не пережив даже страха, ибо не осознавал, что с ним происходит.

Тело Дмитрия Сергеевича Лысова бросили в овраг. Закружившая ночью метель укрыла его от людских глаз.

«Не за свою персону мстил он сейчас, хотя и отписал так в указе для верности подданным, — убеждал советский биограф Пугачева. — На самом же деле изливал всю свою злость-досаду, на яицких накопленную, — за худую их службу неверную, за хитрость с женитьбою учиненную, за помышление ставить себя превыше других людей российских».

Может быть, и так. Только ведь в назидание другим наказывают обычно прилюдно. В этом же случае привели, посадили за стол, вселили надежду на помилование, напоили до бесчувствия и не повесили даже — «тайно задавили», по выражению Александра Сергеевича Пушкина.

Так за свою персону мстил изувер или ради общего дела, во имя светлого будущего? Кто скажет?

Да, бывало, Пугачев диктовал указы с требованием «не забижать» простой народ, но сам ненавидел и презирал его никак не меньше своих яицких сообщников, если не больше.

Метель усиливалась. Волком выл ветер в печной трубе. Пугачев сидел у стола, обхватив голову руками и погрузившись в свои тяжелые думы. В комнате было пусто…

Комментарии закрыты.