Вы находитесь здесь: Главная > Россия > Устинья открыла сундуки

Устинья открыла сундуки

Устинья открыла сундуки. В первом оказались «разные шелковые материи, в другом — кафтаны, в третьем — всякие меха, в четвертом — отрезы ткани, в пятом — посуда, состоящая в серебряных стаканах, чарках, подносах и подсвечниках, в седьмом — сверх того, великое множество белья и домашней рухляди», а еще две тысячи рублей.

Да от такого богатства и голова могла пойти кругом, и любовь к щербатому мужу проснуться, и «царская поступь» выработаться, но, кажется, ничего подобного не произошло. Устинья по-прежнему жила тихо, из дома почти не выходила. Каждое утро являлся к ней атаман Никита Каргин, докладывал о состоянии постов, испрашивал повелений:

— Ваше императорское величество Устинья Петровна, что изволите приказать?

— Мне до ваших дел нужды нет. Что хотите, то и делайте. Об одном прошу: не дайте меня в обиду, ведь я отдана на ваши руки от государя.

Кажется, «благоверная императрица» приняла правила опасной игры — стала называть мужа «государем». И сама не возражала, когда казачонок Алеша Бошенятов в конце письма, продиктованного ею, всякий раз старательно выводил: «Царига Устинья».

«…Да при сем десять бочек вина с ним же, с Фофановым, посылаются. О чем, по получении сего, имеете принять и в крайнем смотрении содержать. А сверх того, что послано съестных припасов, тому при сем предлагается точный реестр.

Впрочем, донося Вам, любезная моя императрица, и остаюся я, великий государь».

То ли «великий государь» знал повадки своих «подданных», то ли сам ценил содержимое бочек, только строго наказал хранить их «в крайнем смотрении». «Точный реестр» «съестным припасам» необходим был, чтобы не разворовали. Это — естественно. А в остальном эта часть письма не требует комментариев.

Блокада яицкого гарнизона продолжалась и после отъезда Пугачева в Берду. Но ни те ни другие не предпринимали активных действий. Повстанцам удалось даже навязать осажденным переговоры. Атаман Каргин отправил на них старшину Перфильева, а полковник Симонов — капитана Крылова.

— Долго ли вам, Андрей Прохорович, противиться батюшке нашему государю Петру Федоровичу? — убеждал Афанасий Петрович капитана Крылова. — Пора вам образумиться и покориться.

Комментарии закрыты.